Category: религия

Category was added automatically. Read all entries about "религия".

Адольф и Хритсианство

Национал-социалистическое движение в общественном мнении пронизано клеветой в форме «язычества», «одинизма» и прочих оккультных мистификаций. Верите в подобное — вам пора в тропический лес, знакомиться с основами языческой «культурой». Но если живёшь в белой Христианской нации, перестань быть "подрывным убийцей Христиан".

"Мы не потерпим никого в наших рядах, кто нападает на идеи Христианства. Фактически, наше движение —христианское".

 Адольф Гитлер, речь в Пассау, 1923 год.

"В кромешной тьме истории Церкви Гитлер стал чудесным просветом нашего времени, окном нашей эпохи, сквозь которое на историю Христианства воссиял свет".

(с) Пастор "Немецких христиан" Siegfried Leffler.

"Без сомнений, канцлер верует в Бога. Он признает Христианство основной Западной культуры".

(с) Кардинал Michael von Faulhaber.

«Мы, как лидеры нации, полны решимости выполнить в качестве национального правительства задачу, которая была дана нам, клясться в верности только Богу, нашей совести и нашему Народу. Это национальное правительство будет считать своей первоочередной обязанностью восстановить единство духа и цели нашего народа. Оно сохранит и защитит основы, на которых держится сила нашего народа. Оно возьмет Христианство как основу нашей коллективной морали и семью как ядро ​​нашего народа и государства под свою надежную защиту. Пусть Бог Всемогущий возьмет нашу работу в Свою благодать, придаст истинную форму нашей воле, благословит нашу проницательность и наделит нас доверием нашего народа». -

 Адольф Гитлер, 1 февраля 1933 года, впервые обращаясь к германскому народу в качестве канцлера, Volkischer Beobachter, 5 августа. 1935 [цитируется по Ричарду Штайгман].

Юлиус Эвола "Фашизм: критика справа"

"Национал-социализм мужественно искал новые горизонты; к сожалению, этим поискам не хватало правильных ориентиров и их продвижение затруднялось отсутствием подлинных знаний. Сложно сказать, как развивалась бы ситуация в дальнейшем, если бы Третьему Рейху была дарована более продолжительная и спокойная жизнь, и решением этих вопросов занялись бы более сведущие, не связанные примитивными германо-расистскими предубеждениями люди. Хотя для многих указанные поиски стали поводом для обвинения нацизма в «язычестве», с нашей точки зрения дискуссия по поводу отдельных аспектов христианской и католической концепции сакрального, христианского мировоззрения и морали в принципе вполне допустима. При определённых условиях она даже могла бы принести плодотворные результаты. Однако, чтобы эта дискуссия сохраняла высокий уровень, протест против претензий христианства на монополию в духовной жизни должен опираться на признание сакрального и трансцендентного характера нехристианского и дохристианского наследия. В ином случае существует опасность, что нехристианское мировоззрение окажется «языческим» именно в том отрицательном смысле, в котором использовала это понятие христианская апологетика, восхваляя новую веру. Идеи, вдохновившие определенные круги на создание «германской религии» или «веры», имели очевидно натуралистическую и пантеистическую основу, что ставило её на довольно низкий духовный уровень".

Мифы о православном Сталине. Как и зачем диктатор использовал церковь на самом деле

Источник: The Insider

В преддверии празднования 75-летия Победы, ставшего сейчас главной темой кремлевской пропаганды, Сталина все чаще изображают заступником Русской православной церкви. Мифы о вожде, в особенности о его обращении к вере в годы Второй мировой войны («Сталин спускался в кремлевские соборы и там молился») и его «православных» полководцах, хорошо вписываются в путинскую консервативную идеологию. The Insider попросил историка Сергея Фирсова рассказать об основных легендах и объяснить, зачем Сталин на самом деле «возрождал» церковь.

Религиозная память, как и коллективная, обычно не столько хранит, сколько «реконструирует» прошлое, дополняя установленные и определенные наукой факты устной традицией, развивающейся независимо от правды о прошлом. Современная «сказка», связанная с жизнью Русской церкви в 1941–1945 гг., вовсе не есть отрицание «правды истории» как таковой, она часто сознательно привязывается к реальности, соединяя ее с «благочестивым вымыслом». И эта картина для неискушенного читателя представляется вполне достоверной.

Мифы о «православном Сталине»

Яркий пример такого мифотворчества — книга секретаря ЦК КПРФ и депутата Государственной Думы двух последних созывов Павла Дорохина «Сталин и Церковь глазами современников: патриархов, святых, священников», вышедшая в 2012 году. На ее страницах, по словам автора, «искренне и беспристрастно показана логика преображения Сталина».

Дорохин пытается показать Сталина «спасителем» Русской Православной церкви, в годы Великой Отечественной войны не только окончательно покончившим с репрессивной антирелигиозной политикой советского государства, но и возродившим ее прежнее величие. Среди представленных документов есть «выписки» из протоколов заседания Политбюро ЦК ВКП (б) от 12 сентября 1933 года и от 11 ноября 1939 года, подписанные Сталиным. Из них следует: пересмотр антирелигиозной политики начался еще до того, как Гитлер напал на СССР. Согласно первой «выписке», органы советской власти и милиции должны были принимать меры по охране памятников архитектуры древнерусского зодчества; согласно второй – признавалось нецелесообразным применять практику органов НКВД в части арестов служителей РПЦ и преследования верующих, а также отменялось указание Ленина от 1 мая 1919 года за № 13666-2 «О борьбе с попами и религией».

Ссылок на архивные данные в книге не приводилось. И неудивительно: ни таких документов, ни пресловутого «указания» Ленина исследователям обнаружить не удалось. Однако такие фальшивки живучи и помогают современным апологетам утверждать: «духовное преображение» Сталина случилось до того, как Гитлер напали на СССР, а, следовательно, не война заставила «вождя и учителя» пересмотреть политику государственного атеизма. Сталин показан искренним радетелем русского православия, при котором — за десять последних лет его жизни — было открыто 22 тысячи приходов (то есть немногим меньше, чем за последние постсоветские годы).


Фальшивки помогают современным апологетам утверждать, что «духовное преображение» Сталина случилось до того, как Гитлер напал на СССР


Collapse )

Юлиус Эвола: Против неоязычников

Возможно, следует указать на недоразумения, возникшие сейчас в некоторых радикальных кругах, верящих, что решение лежит в направлении неоязычества. Это недоразумение видно уже из самого использования терминов «языческий» и «язычество». Сам я, употребив эти выражения как лозунги в книге, изданной в Италии в 1928 г. и в Германии в 1934 г., выражаю по этому поводу искреннее сожаление.

Несомненно, слово «язычник», paganus, появляется у некоторых латинских писателей вроде Ливия без какой бы то ни было негативной окраски. Но это не отменяет того факта, что с приходом новой веры слово «язычник» стало определённо пренебрежительным выражением, используемым раннехристианскими апологетами. Оно происходит от слова pagus, означающего городок или деревню, так что paganus относится к крестьянскому мышлению: некультурному, примитивному и суеверному. Чтобы возвысить и прославить новую веру, апологеты имели дурную привычку приукрашивать её за счёт очернения других вер. Часто имело место сознательное и систематическое умаление и искажение почти всех более ранних традиций, доктрин и религий, объединённых под презрительным ярлыком язычества. Наконец, апологеты, очевидно, предприняли продуманную попытку осветить те аспекты дохристианских религий и традиций, которые не имели нормального или примордиального характера, а представляли собой ярко выраженные формы упадка. Такой полемический приём привёл, в частности, к характеристике того, что предшествовало христианству и, следовательно, было нехристианским, как непременно антихристианского.

Поэтому следует полагать, что «язычество» – в основе своей тенденциозный и искусственный концепт, едва ли соответствующий исторической реальности дохристианского мира в его нормальных проявлениях, не считая некоторых упадочных элементов и аспектов, происходящих от выродившихся остатков более древних культур.

Как только мы проясним это, мы придём к парадоксальному осознанию того, что это вымышленное язычество, никогда не существовавшее, но изобретённое христианскими апологетами, сейчас служит отправной точкой для некоторых так называемых «языческих» кругов, а потому угрожает впервые в истории стать не больше и меньше как реальностью.

Каковы основные черты сегодняшнего «языческого» мировоззрения, как их провозглашают его апологеты? Первая из них – заточение в Природе. Всякая трансцендентность совершенно неизвестна «языческому» взгляду на жизнь: он застрял в смешении Духа и Природы, в двойственном единстве Тела и Души. Здесь нет ничего от религии, но только суеверное обожествление природных явлений или племенных энергий, произведённых в ранг низших божеств. Из-за этого здесь прежде всего вырастает партикуляризм крови и почвы. Затем следует отвержение ценностей личности и свободы и условие невинности, которое присуще исключительно природному человеку, не пробуждённому ещё к истинно сверхприродному призванию. За этой невинностью скрывается только отсутствие комплексов, «грех» и удовольствие от греха. В остальных сферах «язычество» не представляет собой ничего, кроме суеверия или чисто профанической культуры материализма и фатализма. Хотя только пришествие христианства (опустим здесь некоторых его предшественников за их незначительностью) позволило миру сверхприродной свободы прорваться, впустив в мир благодать и личностное начало, в противовес фаталистическим и привязанным к природе верованиям, описываемых как «язычество», принеся с собой католический идеал (в этимологическом значении – «вселенский») и здоровый дуализм, сделавший возможным подчинение Природы высшему закону и триумф Духа над законами плоти, крови и ложных богов.

Таковы основные черты господствующего понимания язычества, то есть такого, который влечёт за собой особенный христианский взгляд на мир. Любой, кто непосредственно познакомился с историей культуры и религий, даже на элементарном уровне, может видеть, насколько неверна и одностороння такая позиция. Кроме того, у ранних Отцов Церкви часто встречается высшее понимание символов, доктрин и религий предшествующих культур. Здесь мы приведём лишь некоторые примеры.

Дохристианский мир в его нормальной форме отличался не суеверным обожествлением природы, а символическим пониманием её, посредством которого (как я часто подчёркивал) каждое явление и каждое событие являлись как чувственное откровение сверхчувственного мира. Языческое понимание мира и человека было в основе своей отмечено сакральным символизмом.

Более того, языческий образ жизни абсолютно не предполагал ни бездумной невинности, ни естественного отказа от страстей, даже если некоторые его формы, очевидно, вырождались. Язычество уже знало о здоровом дуализме, что нашло отражение в универсальных религиозных и метафизических концепциях. Здесь мы можем упомянуть дуалистическую воинскую религию древних иранских ариев, уже обсуждавшуюся и знакомую всем; эллинскую противоположность между «двумя природами», между Миром и Сверхмиром, или нордическую – между расой асов и простейшими существами; и, наконец, индоарийский контраст между «самсра», «потоком форм», и «моктхи», «освобождением» и «совершенством».

На этом основании, все великие дохристианские культуры разделяли борьбу за сверхприродную свободу, то есть за метафизическое совершенство личности, и все они признавали мистерии и инициации. Я уже указывал, что мистерии часто обозначали отвоевание примордиального состояния, духовности солнечных, гиперборейских рас, на основе традиции и знаний, сокрыты благодаря своей секретности и исключённости из загрязнений окружающей среды, уже находившейся в упадке. Также мы видели, что на Востоке арийское качество тоже ассоциировалось со «вторым рождением», достигаемым через инициацию. Что касается природной невинности и языческого культа тела, то это сказка, они не засвидетельствованы даже у дикарей, несмотря на скрытый недостаток дифференциации, уже отмеченный нами в связи с расами, «близкими к природе», ибо эти народы подавляют и ограничивают свою жизнь бесчисленными табу, которые зачастую строже, чем мораль так называемых «позитивных религий». Что же касается классического идеала, который поверхностному взгляду кажется воплощением прототипа такой «невинности», то он не был культом тела: он принадлежал к другой стороне дуализма тела и духа. Как уже отмечалось, в классическом идеале Дух настолько преобладает, что при определённых благоприятных духовных условиях он формирует Тело и Душу по своему собственному образцу, тем самым достигая совершенной гармонии внутреннего и внешнего.

Наконец, повсюду в «языческом» мире обнаруживается стремление уйти от партикуляризма, возникшее благодаря имперским призывам, отметившим восходящую фазу развития рас нордического происхождения. Подобные призывы часто были метафизически усилены и очищены, явившись естественным следствием экспансии древней концепции священного государства; также и олимпийский принцип стремился проявить себя в мире становления, будучи формой победоносного присутствия «высшего мира» и отцовского начала. В этом отношении можно вспомнить древнюю иранскую концепцию Империи и Царя Царей, вместе с доктриной «хварено» («небесной славы», которой были наделены арийские правители), а также индоарийскую традицию «Царя Мира», или «Чакраварти», вплоть до нового появления этих значений в «олимпийском» присвоении древнеримской идеи Государства и Империи. Римская Империя тоже имела своё сакральное содержание, которое систематически неправильно понималось или недооценивалось не только христианством, но и «позитивными» историками. Даже культ Императора имел смысл – иерархическое единство на вершине пантеона, который представлял собой ряд отдельных территориальных и родовых культов нероманского населения, которые были свободно уважаемы до тех пор, пока они сохранялись в своих нормальных границах. Наконец, и «языческое» единство двух властей, духовной и мирской, было весьма далеко от их смешения. Как это понимала «солнечная» раса, такое единство выражало верховные права, которые должны достаться духовному авторитету в центре любого нормального государства; так что это было нечто совершенно отличное от эмансипации или «верховенства» чисто светского государства. Если бы мы должны были внести подобные поправки в духе чистой объективности, то возможности для этого были бы потрясающими.

Ещё недоразумения относительно «языческого» мировоззрения

Сказав это, мы имеем реальную возможность превзойти некоторые аспекты христианства. Но должно быть достаточно ясно: латинский термин «transcendere», «превзойти» буквально означает оставить что-либо по мере продвижения вверх, а не вниз! Стоит повторить, что принципиальным моментом является не отказ от христианства: не следует проявлять то же самое непонимание по отношению к нему, какое самое христианство демонстрировало (и в значительной мере демонстрирует) по отношению к древнему язычеству. Настоящей задачей является пополнение христианства смыслами высшего и древнейшего наследия, устранение одних его аспектов и усиление других, более важных, в которых эта вера не обязательно противоречит универсальным концепциям дохристианской духовности.

Увы, не этот путь избрали упомянутые нами радикальные круги. По-видимому, многие из этих неоязычников попали в ловушку, умышленно расставленную для них, и часто заканчивали тем, что защищали идеи, более-менее соответствующие этому искусственно изобретённому, привязанному к природе, партикуляристскому «язычеству», лишённому света и трансцендентности. Такой подход был создан христианскими полемистами, неверно понимавшими дохристианский мир, и основывался он, во многом, на немногих разбросанных элементах эпохи упадка и разложения этого мира. И как будто даже этого недостаточно, эти люди часто прибегают к антикатолической полемике, которая, какой бы ни была её политическая оправданность, зачастую возрождает и адаптирует старые антицерковные клише чистого Модерна, рационализма и Просвещения, широко используемых либерализмом, демократией и масонством. В значительной степени, именно это произошло с Х.С. Чемберленом, и это вновь появляется в одном итальянском движении, которое пытается связать расовое мышление с «идеалистической» доктриной имманентности.

Collapse )