Category: транспорт

Category was added automatically. Read all entries about "транспорт".

ПОЧЕМУ ДАЖЕ ОБРАЗЦОВЫЙ БЕЖЕНЕЦ ОКАЗАЛСЯ ПСИХОМ И УБИЙЦЕЙ?

Хабте Арайя, 40-летний житель Швейцарии, был иконой интеграции у себя в стране. Нет-нет, не в Эритрее, откуда он бежал в Цюрих в 2006 году, а в родном кантоне.
Его фото в цехе деревообработки было помещено в брошюрах об успехах интеграции в Швейцарии. Он получил там бессрочный вид на жительство, работал официально, обучался, выучил языки, обзавелся семьей и тремя детьми, давал бесконечные интервью, выступал на собраниях и презентациях. Еще немного - и Арайю бы причислили к лику беженских святых.
Но тут он сорвался. Отлупил жену, запер ее с детьми в доме и сбежал во Франкфурт. Там на главном вокзале недоканонизированный беженец столкнул под несущийся поезд трех человек: мать с 8-летним ребенком и пожилую даму.
Ребенок погиб ужасной смертью, его мать спаслась, прижавшись к путевому колодцу, сеньора уцепилась, падая, за платформу и тоже выжила. А хладнокровный убийца сбежал, но чудом был схвачен полицейским в гражданке.
Его даже не линчевали. Кажется, и морду не набили - благочинно отвезли в КПЗ.
Теперь говорят, что он псих. Может быть, его признают недееспособным и посадят на сколько-то лет в лечебницу. И станет там мерзавец иконой выздоровления. А 8-летнего немецкого мальчишку, который отправлялся с мамой в отпуск с 7-го пути франкфуртского вокзала, быстро забудут. Как лишь по печальному случаю во Франкфурте вспомнили о прошлогодней трагедии на вокзале в северно-рейнском Voerde. Год назад такой же ублюдок, только из Косово, столкнул под летящий поезд 30-летнюю девушку. Как утверждали на недавнем суде, просто из любви к убийству.
В сентябре 2018 подобное случилось в Кельне, в 2016-м- в Берлине.

Collapse )

Антипутин


Махмуд Ахмадинежад, бывший президент Ирана, который 8 лет возглавлял государство, в настоящее время, как и ранее, работает преподавателем и, как видите, ездит на работу в общественном транспорте, на автобусе.

Поговаривают, что за 8 лет руководства страной Ахмадинежад не получил из государственного бюджета ни копейки и жил на преподавательскую зарплату.

из воспоминаний Рохуса Миша

Спецпоезд Фюрера "Америка": В первые месяцы 1941 года Гитлер много ездил. Вена, Линц, несколько раз он был в Мюнхене и Бергхофе. Я не всегда его сопровождал. Весной в купе личного поезда, названного «Америка», фюрер отправился в путь к новому командному пункту, расположенному в Альпах. Война с Югославией только-только началась.Меня назначили его сопровождать. В поезде Гитлера я тогда оказался впервые. Мы знали, что для более или менее длительных поездок со своими генералами шеф пользовался этим поездом. Он состоял примерно из пятнадцати вагонов, так что в нем спокойно могло уместиться большинство руководителей вермахта, ближайшие соратники, персонал канцелярии и представители пресс-службы рейха. Места хватало всем. Отъезжали мы с вокзала Анхальтер-Банхоф в квартале Кройцберг. Однако случалось, что поезд, дабы не привлекать лишнего внимания, отправлялся с вокзала Грюнвальд (восточный), оттуда, где он обычно стоял. Пока Гитлер находился внутри, поезд становился рабочим кабинетом, передвижным генштабом. С нами можно было связаться по телефону, набрав номер канцелярии. В случае военной тревоги поезд укрывался в ближайшем тоннеле. Перед локомотивом «Америки» ехал так называемый «контрольный» состав из двух вагонов. Я никогда не заходил в личное купе Гитлера. Мне просто нечего было там делать. Знаю только, что, помимо спальни, там была еще небольшая гостиная для бесед в узком кругу. А ежедневные собрания с генералами вермахта проходили в комнате, расположенной сразу за столовой. Уж не знаю, были ли стекла купе шефа бронированными, наши, во всяком случае, не были. Мы жили в следующем за вагоном фюрера вагоне. Так что Гитлер много раз встречал меня в коридоре и походя хлопал по спине. Вагон-ресторан, он же «казино», был в ведении людей из компании «Митропа» Однажды я оказался там за одним столом с Гитлером. В тот вечер он сидел по другую сторону стола. У меня как сейчас картинка перед глазами: Гитлер, потягивающий некрепкое баварское пиво. На тарелке у него лежало что-то из колбасных изделий, явное отклонение от вегетарианского режима. За пять лет это был первый и единственный раз, когда я видел, чтобы Гитлер ел мясо. Фюрер настаивал на том, чтобы его поездка не нарушала график регулярного сообщения национальных железных дорог Германии. В результате нам приходилось останавливаться, не раз и не два, и ждать на запасных путях, чтобы пассажирские составы прибыли к пунктам назначения в срок. Мы проехали через пригороды Вены, потом поезд остановился километрах в пятидесяти к западу от Винер-Нойштадта, совсем недалеко от Мёнихкирхена. Этот командный пункт, оборудованный при въезде в туннель и полностью изолированный, получил название «Весенний шторм». Подземные провода связи были в полном порядке, и в целом мы там чувствовали себя достаточно спокойно. Здесь, среди альпийских лугов, Гитлер провел почти две недели. Я вылетел в Берлин незадолго до его возвращения. В целом за все время службы я сопровождал фюрера в его поездках на «Америке» три или четыре раза. В 1944 году, после высадки союзнических войск в Нормандии, его переименовали в «специальный поезд Бранденбург», в честь этого замечательного края на Востоке Германии.

Л. В. Дудин. Нацистская Германия глазами советского доцента II

Но более всего нас поражала полная свобода и беспрепятствен¬ность передвижения не только внутри городов, во всякое время дня и ночи, но также и по всей Германии. Те советские граждане, которым удалось избежать лагерных условий, совершенно свободно ездили по всей Германии, и никто никаких препятствий не ставил. Для это¬го требовалось только иметь документ об исключении из положения остарбайтеров. Я сам в 1942 и 1943 годах по чисто личным причинам и просто из любопытства ездил по нескольку раз из Берлина в Вену, Дрезден, Линц, Мюнхен, Данциг, Кенигсберг и другие города, имея при себе только старый и давно просроченный служебный документ, а многие другие ездили вообще без всяких документов. Поезда были всегда наполнены иностранцами всех национальностей, и контроля никто не опасался. Мы вспоминали при этом, как в нашей «самой свободной в мире» стране, даже в мирное время, никуда нельзя было поехать без специального командировочного предписания или како¬го-либо другого соответствующего документа. Когда летом 1944 года после высадки союзников в Нормандии были опубликованы в Гер¬мании ограничения поездок по железной дороге, они нам казались анекдотичными: так много в этих ограничениях было всевозможных исключений по мотивам чисто личного характера. Но в 1942 году еще никаких ограничений не было и все ездили совершенно свободно.

То же самое относилось к ночному хождению иностранцев по городам. Однажды, вскоре после моего первого приезда в Берлин, поздно ночью мне пришлось провожать одну русскую даму, с кото¬рой меня случайно познакомили в тот день в ресторане. Жила она очень далеко, где-то на окраине Берлина, и нам пришлось 40 минут ехать на метро до конечной остановки Крумме Ланке, затем 15 ми¬нут на автобусе и еще примерно 10 минут идти пешком по каким-то неизвестным мне улицам. Возвращаясь обратно в полной темноте и разыскивая остановку другой автобусной линии, так как к этому вре¬мени поезда метро уже не ходили, я раздумывал, в каком странном положении я окажусь, если меня задержит какой-либо случайный полицейский. Я не знал фамилии и адреса дамы, которую прово¬жал, и даже названия той части города, где я в данный момент на¬ходился. Мне было известно только, что я должен как-то добраться до Курфюрстендамм, откуда я уже мог найти дорогу домой. Это я и объяснил на довольно плохом немецком языке кондуктору подошед¬шего автобуса. В почти пустом автобусе сидели два полицейских, слышавших мое объяснение с кондуктором, но ни один из них не обратил на меня ни малейшего внимания.
Сидя в автобусе, я вспоминал один неприятный, но весьма харак¬терный случай, происшедший в Ленинграде за два года до войны с одним моим знакомым, майором Красной армии и старым членом Коммунистической партии. Как-то вечером он шел на именины или день рождения к одной своей старой приятельнице и по ошибке зашел в подъезд соседнего дома, имевшего случайно точно такой же фасад, как дом, в который он направлялся. В том доме, на его беду, помеща¬лось немецкое консульство10. На лестнице он заметил свою ошибку и повернул обратно, но было уже поздно.

Как только он вышел на улицу, к нему подошел какой-то штатский и предложил следовать за ним. Моего знакомого провели в подъезд соседнего дома, где, как выяснилось, помещался ночной пост НКВД, следивший за немецким консульством. Приведший его агент позвонил куда-то и с торжеством передал, что задержал шпиона, переодетого в форму командира Красной армии. Через несколько минут подъехал закрытый автомобиль и «шпиона» с тортом и букетом цветов повезли в ленинградское областное отделение" НКВД, где и продержали до половины следующего дня. Выпустили его только после того, как на¬вели подробные справки в Генеральном штабе Красной армии, где он в то время служил. До этого ни документы о его высоком служебном положении, ни билет старого члена партии никакого впечатления не оказывали и его в глаза именовали не иначе, как шпионом. Вспоминая все это, я живо представил себе, что было бы, если бы в такое поло¬жение, как я, попал бы какой-нибудь немец или вообще иностранец в Советском Союзе и где он провел бы остаток этой ночи.
Немецкая полиция, по моим наблюдениям, во многих городах Гер¬мании и особенно в Берлине относилась к громадному количеству иностранцев как к некому стихийному бедствию и заботилась только о том, чтобы они не творили особенных безобразий12. Мой хороший знакомый, тоже русский, рассказывал мне следующий анекдотичес¬кий, но также весьма характерный случай. Как-то после сильной по¬пойки он возвращался домой в малосознательном состоянии и часа два ездил на S-Bahn'e из одного конца Берлина в другой, беря в вил¬ку, как говорят артиллеристы, вокзал Фридрихштрассе, перед кото¬рым неизменно засыпал. Наконец какой-то полицейский помог ему выйти из вагона и весьма услужливо показал дорогу домой. Плетясь домой и испытывая нежные чувства ко всем полицейским на свете, этот мой знакомый не нашел ничего лучшего, как бормоча что-то на русском языке, наброситься с объятиями на постового, стоявшего око¬ло центральных казарм берлинского Полицай-президиума. Подобнуюстранную выходку пьяного иностранца полицейский встретил доволь¬но сочувственно и только спросил его с явной завистью: «Mensch13, где это удалось тебе так нализаться?». Я слышал десятки и сотни подоб¬ных рассказов, и все они показывали не только терпимое отношение немецкой полиции к иностранцам, но даже явное к ним сочувствие.

Из доклада предпомгола Вознесенского. Март 1921 г.

Originally posted by allin777 at Из доклада предпомгола Вознесенского. Март 1921 г.
"...Проезжая Чувашскую область, нас предупредили о имеющихся здесь случаях нападения голодных на вагоны с целью грабежа, были приняты меры во время стоянки поезда, при отходе и на ходу поезда пришлось стоять с винтовками (их у нас было две) и наблюдать за людьми, сидевшими на ближайших тормозах или расхаживающих по путям подле вагонов.

На ст. Казань голодный люд положительно осаждал вагоны, пытаясь их вскрыть или просверлить отверстие с целью хищений. Здесь борьба с таким явлением была нелегкая, т.к. желающих достать таким способом хлеб было очень много. Среди них мы видели стариков, женщин и детей с изможденными от голодовки лицами, едва державшихся на ногах. Вид этих людей говорил за то, что никакие угрозы им не страшны, ибо они голодны. За 4 дня нашей стоянки в Казани было застрелено военной охраной 30 голодных, застигнутых на месте хищения, но эти суровые меры были бессильны живой голодный переступал труп убитого собрата, пытаясь достать то, чего не успел взять первый. С трудом удалось добиться постановки наших вагонов на пассажирских, более безопасных путях, но и здесь дети со спе­циальными железными прутами тащили через дверные щели рожь..."

Национальный архив Республики Татарстан. Ф.Р-4470. Оп.1. Д.6. Л.125; 125 об.